Главная / Информация / Information / Наши авторы / Our authors / Проблема материнства и ментальности женщин в местах лишения свободы

Array

Проблема материнства и ментальности женщин в местах лишения свободы


 

Ментальность и ее детерминанты

Ментальность, как принято считать, — уровень индивидуального и общественного сознания. О ментальности говорят в разных контекстах, при этом выделяют (анализируют) детерминанты, содействующие их формированию. Совершенно справедливо писал А.Я. Гуревич: «Когда мы говорим о ментальности, то имеем в виду прежде всего не какие-то вполне осознанные и более или менее четко формулируемые идеи и принципы, а то конкретное наполнение, которое в них вкладывается — не «план выражения», а «план содержания», не абстрактные догмы, а «социальную историю идей». Человек способен ответить на вопрос о том, каковы идеи, которыми он руководствуется…» [1]. А.Я. Гуревич безусловно имел в виду человека достаточного уровня культурного развития.

Не все люди способны ответить на вопрос о том, какими идеями они руководствуются, но каждый человек несет в себе некую специфическую ментальность как составляющую индивидуального сознания.

У заключенной в тюрьму женщины особая ментальность

Женщина, — беременная или мать малолетнего ребенка, — находящаяся в местах лишения свободы, помимо индивидуальных, социально и уникально обусловленных особенностей своей ментальности, является еще и носительницей ментальности матери и осужденного человека, отбывающего наказание. В сознании такой женщины, через эти особенности ее ментальности, отражается картина мира, включающая в себя, в частности, представления о материнстве, об отношении к социуму вообще, о свободе и несвободе, о чести, добре и зле, о семье, о жизни и смерти и многом другом, что было осмысленно в ценностных категориях предшествующими поколениями.

Факторы, определяющие индивидуальную ментальность

Мы полагаем, что индивидуальная ментальность формируется под влиянием факторов, которые определяют вообще все стороны развития человека — его психики, его личности. Речь идет о предпосылках и условиях развития, а также о внутренней позиции самого человека.

Доминирование идентификации и обособления влияет на ментальность

Что касается предпосылок развития женщины как матери, то здесь следует иметь в виду, во-первых, соотношение механизмов идентификации и обособления в психике конкретной женщины и их выстраивание в отношении к вынашиваемому плоду и появившемуся не вдруг на свет младенцу. Способность к идентификации может развертываться в сторону материнской сензитивности, а доминирование тенденций к отчуждению может стать основой к развитию материнской холодности и агрессивности.

Социальная ситуация влияет на ментальность

Обсуждая социальную ситуацию, в которой женщина формируется как мать, надо обращаться не только к типу семьи, в которой она взращивалась и формировалась и типу ее собственной семьи, но сегодня следует иметь в виду и гонгом звучащие социальные перемены, связанные с проблемой репродукции с помощью медицины.

Будоражит сознание человечества проблема поколений в отношении социального родительства и биологических предтеч происхождения ребенка. Донорское материнство, анонимное предоставление спермы, заимствование чужой яйцеклетки и многое другое. Совершенно справедливо судит Дж. Рау: «Если кто-то начинает инструментализировать человеческую жизнь и проводить различия между ценным и неценным для жизни, он вступает на опасный путь» [2]. Сегодня речь идет не только о репродукции с помощью медицины, не только об ужасающей практики использования эмбрионов в качестве «расходного материала» даже, с позволения сказать, с «высокими» целями, но речь идет о неумолимо изменяющейся ментальности материнства как социально-исторического явления.

В живом мире всегда есть вариации поведения — это имеет эволюционный смысл и значение. Но когда условия жизни человека складываются таким образом, что природные и исторически сложившиеся безусловные ценности начинают подавляться извращающимися новыми условиями, это отражается на самосознании всех участников «новой» жизни. В том числе это отражается и на материнстве как на безусловной ценности человечества.

Сегодня о будущем человеческой природы уже озабоченно пишут философы, психологи, медики. Поднимаются морально-нравственные проблемы генной инженерии [3]. Но в это время в условиях обыденной жизни вырастают во множестве новые поколения мужчин и женщин, которых природа, возраст и социальные представления «о запретном и столь желанном» толкают в объятия друг друга, следствием чего становится беременность — плод — дитя.

Мы живем во времена, когда дитя можно выращивать «in vitro»2 и следовательно, чудо вынашивания, рождения и взращивания начинает девальвироваться. Особенно явно это складывается на социально ущербных слоях общества, где происходит постоянная девальвация ценностей обыденной жизни, труда, моральных правил… Здесь чаще совершают преступления…

Но дарованную способность воспроизведения: зачатия, вынашивания и рождения младенца никуда не денешь. Дети появляются. Жаль, что они подчас рождаются и живут вместе с матерью в тюрьме.

Эти матери не знают высокой науки и борьбы достойных современников за сохранение бесценной ментальности материнства. Но они опалены временем и, конечно, видели и слышали о клонировании, о препаратах, снижающих способность к зачатию, о выращивании клеток в пробирках, об искусственном осеменении, об искусственной матери, о матери-доноре и прочее. Конкретное наполнение, социально принимаемые допущения выступают как условия меняющие ментальность человека, конкретно ментальность материнства.

Личностная позиция в тисках времени, места, культуры

Каждая женщина как уникальная личность сама может определять свое отношение к материнству. Это теоретически. Но если у женщины специфические осложненные особенности, если она живет во времени, когда благодаря новым достижениям науки материнство вольно или невольно девальвируется, ей может быть чрезвычайно сложно обрести себя в материнстве. Материнство — культурный феномен, и его смысл и значение могут меняться вместе с культурой.

Наш труд ориентирован на исследование ментальности осужденных женщин, находящихся в местах лишения свободы [4—7]. В частности речь будет идти о женщинах, которые в условиях заключения находятся в состоянии ожидания ребенка или имеющих малолетних детей: от периода новорожденности и младенчества до раннего возраста.

За осужденной женщиной-матерью стоит судьба ребенка

Проблема материнства осужденных женщин всегда является остро актуальной — ведь за женщиной стоит судьба его малолетнего ребенка. У этой категории женщин нередко возникает стремление отказаться от своих детей, при этом они часто отчуждены и достаточно агрессивны. Эти женщины являются поставщиками детей- отказников — лишенных родительского попечительства. А если дети остаются с матерью, то и в этом случае риск развития делинквентности и последующего преступления чрезвычайно велик.

Настоящее исследование обращено к женщинам, которые сделали свой выбор — совершили преступление, осуждены и отбывают наказание. Но эти женщины находятся в особом социальном, психологическом и физическом состоянии — они обречены на материнство, их участь в этом отношении неизбежна.

Материнство как психологическое состояние и социальная ответственность

Материнство — особое состояние женщины в период беременности, родов, кормления и взращивания ребенка. Материнство в норме — чувство любви и ответственности за своего ребенка, способность к рефлексии на физические и психические состояния ребенка, а также способность к психологическому его сопровождению и реальному ведению по жизни.

Материнство имеет глубокие биологические предпосылки, однако оно предстает в человеческой культуре и как сформированный в процессе исторического развития общества социальный заказ, определяющий самосознание и чувства женщины-матери.

Нормальное развитие материнства, как феномена женского поведения, требует ряд условий, содействующих потребностно-мотивационной сфере.

Диадно-триадные отношения в любви, родительстве и детстве

Этапы развития потребностно-мотивационной сферы в индивидуальном опыте:

1 — Диадно-триадные отношения: диада «мать-дочь» — взаимодействие девочки с матерью: идентификация и обособление; диада «отец — дочь» — взаимодействие девочки с отцом: идентификация и обособление; триада «Мать — отец — дитя» — взаимодействие мужчины и женщины в семейном союзе, в родительской позиции и в гендерных ролях;

2 — Диада «Я — другие» — обучение девочки-подростка гендерным ролям в контексте игры, социальных отношений, усвоения культурных ценностей: идентификация и обособление;

3 — Диада «Мужчина — женщина» — переживание подрастающей девушкой физического влечения, любви, освоение ценностей половой, материнской и отцовской сферы, их дифференциация;

4 — Триада «Мать — отец — дитя» — подготовка к рождению собственного ребенка: беременность и роды; общие социально-психологические условия, место отца ребенка, мотивация беременности матери;

5 — Диадно-триадные отношения: диада «Мать — дитя» — индивидуальная привязанность к ребенку на всех этапах его развития и любовь к нему как уникальному существу; триада «Мать — отец — дитя»3.

Сущность полноценного материнства

Полноценное материнство предполагает сохранение любви и привязанности к отцу ребенка. Абсолютное переключение на младенца обесценивает не только союз мужчины и женщины, но вредит самому материнству. Дитя — результат супружества, родительства, любви.

Каждая женщина является носителем материнского потенциала как биологическая и социальная единица, а также как уникальный субъект, прошедший свой индивидуальный путь на всех этапах развития потребностно-мотивационной сферы материнства.

Ценностно-смысловые ориентации на материнство

Реально материнство определяет содержание материнской позиции в зависимости от физического самочувствия женщины и от конкретных социально-психологических условий. При этом ценностно-смысловые ориентации на материнство являются самыми сензитивными к жизненным обстоятельствам и перспективам.

Специфика состояния женщины-матери, отбывающей наказание

В случае с женщинами, отбывающими наказание, ситуация чрезвычайно осложнена: они выбиваются из ряда «просто женщина», «женщина-мать». Над ними тяготеет прошлое, где были нарушены онтогенетические этапы их личностного развития и, в частности, этапы развития потребностно-мотивационной сферы материнства. На последней стадии этого пути: «мать-дитя» — женщина уже отчуждена обществом, и сама демонстрирует и переживает отчужденность к другим людям, к миру, а подчас и к самой себе. Отчужденность женщины может быть распространена и на ее ребенка. В состоянии ущербного, отчужденного материнства женщина нуждается в социально-психологической поддержке вместе со своим ребенком.


I. Обследование личности осужденных женщин, имеющих детей в местах лишения свободы

Контингент обследуемых

Обследованию подлежали женщины-матери учреждения ЖХ-385/2 (респ. Мордовия, пос. Явас) и Можайской исправительной колонии Московской области (учреждение УУ-163/5). Данные собраны в 2002—2003 гг. Всего обследовано около 100 женщин — беременных и матерей.

Для сохранения достоверности диагностики в рамках гендерного подхода проводились сравнения осужденных женщин с выборкой законопослушных женщин [8].

Методы исследования

Нами использовались следующие методы: 1 — анализ документов (личных дел и индивидуальных карт осужденных4); 2 — включенная беседа (В.С. Мухина); 3 — включенное наблюдение; 4 — метод опроса экспертов (администрации); 5 — метод изучения морального сознания (А.А. Хвостов).

Физический и психический статус осужденных женщин

Полученные данные показали, что женщины-матери жалуются на утомляемость, раздражительность, истощаемость, колебания настроения, а также на обидчивость, отчаяние, беспомощность, чувство вины, равнодушие к себе, потерю смысла жизни, доминирование отрицательных эмоций, приступы гнева, сверхчувствительность.

Депривация от условий быта

Женщины испытывают депривацию, вызванную плохими условиями быта, проблемами гигиены, скученностью. Подчас от невозможности остаться в одиночестве женщины страдают настолько, что специально совершают нарушения, чтобы попасть в одиночную камеру и там передохнуть.

Потребность в индивидуальном пространстве заложена биологической и социальной природой человека (ареалы обитания животных предков; родовые территории; дом как «очаг» и «крепость»). В условиях лишения свободы, где продуман строгий надзор на территории и в помещениях, при большой скученности человек начинает страдать физически и психологически. Скученность порождает состояния тревоги, напряженности и агрессию, которые осужденный обязан контролировать.

Психологический портрет женщин, виновных в уголовных преступлениях

При сравнении результатов обследования подтверждены различия в типологии личностных проявлений и мотивации поведения и жизненных установок. Лицам, виновным в уголовных преступлениях, свойственны слабая адаптивность, отчужденность, импульсивность, агрессия в большей степени, чем законопослушным гражданам. Они подчас не могут объективно оценить свой негативный опыт, плохо рефлексируют и эмоционально доминантны. [«То, что я здесь, — это нелепость, это случайность». Ст. 111. ч. 4 УК РФ; «В колонию я попала случайно, но за дело». Ст. 228 УК РФ.] Подтверждаются также общие для всех правонарушителей особенности: амбивалентная самооценка — завышенное или заниженное самоуважение; ослабленная саморегуляция; пренебрежение к нормам и традициям общества; использование другого человека как объекта — средство для достижения собственных целей, неумение и нежелание строить с другими субъект-субъектные отношения; отсутствие лояльных форм общения и доминирование агрессивных, нападающих или пассивных, приспособленческих форм.

Расчет на удачливость

Часто по причине недостаточного образования, опыта жизни в неблагополучных семьях и общения в криминогенных сообществах у человека формируется синкретическое самосознание, появляется неадекватная уверенность в том, что успех в жизни зависит от удачливости, везения. Они фаталистичны, что говорит об общей пассивной жизненной позиции. Но они же непредсказуемы: от меланхолии они спонтанно переходят к агрессивным действиям и правонарушению. Подтверждено, что преступные лица отличаются от законопослушных граждан — носителей обыденного самосознания системой ценностных ориентаций. Преступные лица и законопослушные граждане отличаются отношением к ценностно-нормативной системе, сложившейся в обществе. У преступников слабо выражено или вообще отсутствует побуждение к соблюдению социальных норм. В повседневном поведении и в самосознании у них трудно увидеть побуждения к соблюдению социальных норм. У них снижена потребность в саморегуляции, высокая тревожность и сниженное чувство реальности бытия.

Общее негативное содержание ценностно-нормативной сферы

Специально следует указать на тот факт, что личность преступника отличается от личности законопослушного человека прежде всего: общим негативным содержанием ценностно-нормативной сферы; идентификацией с лицами, стоящими в маргинальной социальной позиции и позиции закононепослушания; отношением к работе и труду как обременительной, насильственной необходимости.

Метод изучения морального сознания, адресованный к женщинам, имеющим малолетних детей в условиях лишения свободы, показал, что по своей ментальности эти женщины не отличаются от бездетных преступников той же категории состава преступления. У женщин-матерей выражена идентификация с людьми, стоящими за пределами нормативных социальных ожиданий.

Мораль как этикет

Осужденные матери, как и другие осужденные, считают мораль чем-то вроде этикета, который часто меняется, чтобы судить о том, что хорошо, а что плохо [9]. По их пониманию мораль — дело вкуса, каждый может поступать спонтанно, по интуиции. Нравственное поведение само по себе немного стоит, поскольку прав тот, кто добивается успеха. Мораль полезна власти, она то же, что и пропаганда. Осужденные явно за определенный анархизм или свободу в решении вопроса добра и зла. Осужденные скорее сомневаются, надо ли работать, если в этом нет необходимости, тогда как законопослушные однозначно считают работу для себя достаточно важной.

II. Обсуждение результатов исследования материнских качеств осужденных женщин, имеющих детей младенческого и раннего возраста

Традиции охраны матери и новорожденного

Традиционно мать и новорожденного (особенно новорожденного) изолируют от внешнего мира и контактов с другими людьми. Во внешнем обособлении матери и ее ребенка заложен глубокий психологический смысл. Диада «Мать — дитя» предопределена природой: оба они нуждаются в покое, в изоляции. Стресс, который пережила роженица, требует реабилитации — восстановления физического и психического здоровья. Новорожденный нуждается в покое и физическом ощущении матери, он тоже пережил стресс — стресс своего рождения.

Социальный статус роженицы

Рожа?нье, рожде?нье или роже?нье — произведение женщиной плода на свет, рождение дитяти. Общий корень у значимых слов: родовой (относящихся к роду); родословная (генеалогия); родословие (счет родового происхождения); родители (мать и отец). В нормальных условиях социальный статус роженицы поддерживает ее в период слабости и растерянности — она окружена близкими, их вниманием, поздравлениями, подарками. Окружающие упрочивают ценность ребенка, проявляя повышенное внимание к нему, обеспечивая поддержку матери и создавая наилучшие условия для ее вхождения в материнство.

Лишения роженицы в условиях заключения

В условиях лишения свободы женщина-роженица не имеет возможности контакта с собственной матерью, отцом ребенка, с другими близкими людьми. В то же время она лишена возможности находиться в изоляции от других посторонних — сотрудников учреждения, где она пребывает. Это создает ситуацию дополнительного стресса, усугубляющего ее состояние и приводящее к астении, тревоге, агрессии. Негативные состояния она вынужденно подавляет, фрустрация накапливается, депривация усиливается.

Состояние шока

Обычно роженицы в женских колониях являются лицами, начавшими отбывать наказание. В этот период они испытывают особое состояние шока, которое лишь постепенно изживается, переходя в период адаптации.

Обратимся к описанию и обсуждению фаз состояний человека в условиях заключения.

Фаза шока

Что такое шок

Шоком называют прежде всего угрожающее жизни человека состояние, возникающее в связи с реакцией организма на физическую травму. В то же время в психологии и психиатрии шоком называют состояние человека, возникающее в результате экстремальных условий жизни. Фазу шока можно наблюдать при заключении под стражу не только невинных людей, но и тех, кто понес заслуженное наказание.

Деперсонализация женщины и ребенка

Шок поступления, который испытывает всякий заключенный, сочетается у женщин с состоянием беременности и родов. В этих условиях многие женщины испытывают состояние острой деперсонализации [«У меня такое чувство, как будто это происходит не со мной», «Как будто я помещена под стекло, а все происходящее — где-то далеко», «У меня такое ощущение, что к этому ребенку я не имею никакого отношения», «Я знаю, что я родила этого ребенка, но не чувствую, что он мой», «Мне так плохо, а тут еще этот ребенок!»].

Отчуждение от кровного ребенка

Указание «этот» хотя и имеет значение «ближайший в пространственном отношении», но не несет в себе тех смыслов и эмоциональных оценок, которые присутствуют в таких понятиях, как «мой», «свой». «Мой» — всегда: мне принадлежащий; родной, близкий. А еще «мой» может обозначать того, «кому я принадлежу, частью которого я являюсь» («Моя Родина», «Дорогой мой человек», «Мой ребенок»).

Использование более отчужденного «этот» вместо «мой» и «свой» не просто речевые просчеты. Бессознательно биологическая мать выражает обособление от ребенка, неудовольствие тем, что он своим появлением обременяет ее и без того непростую жизнь. В дальнейшем отчужденные матери могут и четко формулировать свое неудовольствие материнскими обязанностями, о которых им настоятельно напоминают [так, осужденная женщина, имеющая уже трех детей, которые разбросаны по детским домам, по поводу своей маленькой девочки, находящейся в Доме ребенка в колонии, выражает возмущение: «Что я здесь как в тюрьме! Не хочу я сидеть с ней…». Ст. 175 ч.2, ст. 158 ч.2 УК РФ]. В этом случае невозможно услышать «Мой ребенок» — ведь мать явно отчуждена от рожденного ею ребенка.

Паника, апатия, аутизм, аффективная тупость и др.

Паника перед необходимостью жить в колонии и отвечать за развитие и самочувствие ребенка уступает место апатии, безразличию, иногда — уход в аутизм, аффективную тупость, эмоциональную слабость.

Апатия — безразличие к себе, окружающим людям и событиям, отсутствие желаний, побуждений и бездеятельность. Склонный к апатии человек выглядит равнодушным, вялым. Говорят об апатичном взгляде, выражении лица.

Аутизм — уход от контакта с другими людьми, погружение в мир личных переживаний с ослаблением контакта с действительностью, утратой интереса к реальности, отсутствием стремления к общению с людьми, стертостью эмоциональных проявлений.

Аффективная тупость — расстройство психики, характеризующееся слабостью эмоциональных реакций и контактов, оскуднением эмоциональной сферы, эмоциональной холодностью, переходящей в полное равнодушие и безучастность.

Эмоциональная слабость — выраженная лабильность настроения с резкими колебаниями от повышения к понижению.

Указанные и другие симптомы (их большое число) являются предвестниками психопатологии, они изменяют характер и личность и без того неблагополучных в социальном отношении женщин.

Со временем фаза шока изживается.

Шок поступления обычно сменяется периодом адаптации.

Фаза адаптации

Психическое приспособление

Адаптация — физическое и психическое приспособление к заданным условиям. Человек является обладателем редкой способности — приспосабливаться к природным, предметным и собственно социальным условиям его жизни.

Физическая, психическая и духовная приспособляемость человека весьма велика: человек способен жить в экстремальных климатических условиях; в условиях чрезвычайной бытовой неустроенности; в мире поверженных, разрушенных, так называемых маргинальных предметов [10, 11, 12]; в условиях постоянного насилия и угрозы жизни [13, 14, 15, 16].

Е.А. Коэн еще в первой половине XX века писал о том, что физическая и духовная приспособляемость человека очень велика [17]. Он писал о заключенных в концентрационные лагеря военнопленных и представителей «низших рас».

В условиях заключения за содеянное преступление — ситуация психологически особая — здесь кара настигает преступившего закон. Однако понимание справедливости наказания не снимает аффективных реакций на необходимость отбывать срок в колонии. Аффекты приводят (или усиливают имеющиеся) к деперсонализации личности, что сказывается на поведении и суждениях отбывающих наказание.

Особенности адаптации

Постепенно заключенные женщины-матери начинают адаптироваться к условиям пребывания. Выраженные в период шока апатия, аутизм, аффективная тупость и эмоциональная слабость микшируются, становятся менее заметными. Женщины постепенно внешне и внутренне приспосабливаются к специфической среде. Однако это приспособление происходит через снижение аффективной жизни, через ограничение мотивов и потребностей жизни на текущих ближайших обстоятельствах. Можно говорить о регрессе — снижении на более примитивный уровень бытия, переходе к менее сложным, менее упорядоченным и менее дифференцированным способам выражения и поведения.

Агрессия накапливается

Наряду с апатией на фоне регресса возникает тенденция к накоплению агрессии или к пассивной позиции.

Тенденция к агрессии проявляется в реальном поведении во взаимоотношениях с другим человеком (чаще — с осужденным), с намереньем навредить ему, принудить к каким-либо действиям, унижающим его. Агрессия может выражаться не только в нанесении физического ущерба, но в отказе от помощи, в нанесении ущерба словом (ирония, стигматизация и др.).

Конформизм как приспособление

Другие женщины занимают пассивную позицию, поддаваясь открытому или скрытому управлению собой. Они конформны и избегают самостоятельного решения своих проблем — «плывут по течению».

Все эти обстоятельства наносят ущерб развитию материнских качеств — ведь человек целостен в своих мотивах, общем стиле жизни, самопрезентации и манере поведения.

Факторы, определяющие тип материнского отношения к ребенку

Тип материнского отношения к ребенку зависит от следующих факторов. Это, во-первых, социальная ситуация — наличие или отсутствие полной семьи, где сосуществуют муж, жена и ребенок (дети). Семью могут укреплять: ближайшие родственники — бабушки, дедушки, сестры, братья, тети и дяди; достойная работа; «дом» — квартира, частный дом и др.; семейный достаток; неформальные эмоционально теплые отношения значимых людей (родственников, друзей) друг к другу. Это, во-вторых, врожденные особенности женщины в своих материнских проявлениях. Сюда относятся: способность к сензитивному восприятию нужд и особенностей ребенка, способность к тонкой идентификации со своим ребенком; материнская холодность; материнская агрессивность. При этом большое значение имеет физическое и психическое здоровье матери. Это, наконец в-третьих, внутренняя позиция самой матери к своему ребенку. Здесь определяющее значение имеет: какую позицию занимает мать по отношению к ребенку — субъектную или объектную; какую позицию отводит мать своему ребенку — субъектную или объектную.

Модель идеального отношения матери к ребенку

В идеальном случае женщина-мать относится к себе и к своему ребенку как к субъекту, как к целостной уникальной личности. Конечно, мать и ребенок при этом находятся в неравных отношениях: «старший» — «младший»; «имеющий достаточный жизненный опыт» — «не имеющий жизненный опыт». Мать сознательно отвечает за умственное, социальное, эмоциональное и личностное развитие своего ребенка.

В обыденной человеческой жизни модель идеальной материнской позиции — цель поведения любящей разумной матери. Женщины, попавшие в условия заключения из-за совершенных преступлений, чаще всего выходцы из неблагоприятных жизненных условий, из неблагополучных семей. Их социальное научение часто повторяет негативный опыт неадаптированной семьи.

Обратимся к таблице, позволяющей увидеть факторы, определяющие тип материнского отношения к ребенку и возможные сочетания условий, предпосылок и внутренней позиции самой матери (см. таблицу).

Факторы, определяющие тип материнского отношения к ребенку

Социальная ситуация Предпосылки Внутренняя позиция матери
I- Полная семья I- Материнская сензитивность, способность к идентификации I- Адекватный тип: субъект- субъектный
1, 1- благополучная    
1. 2- неблагополучная    
II- Неполная семья: II- Материнская холодность II- Неадекватный тип
2. 1- социально адаптированная мать   2. 1- субъект- объектный ( эгоистичная мать- эксплуататор)
2. 2- социально неадаптированная мать    
III- Мать- инвалид: III- Материнская агрессивность 2. 2- объект- объектный ( мать, лишенная чувства личности)
     
IV- Лишение родительских прав   2. 3- объект- объектный ( инфантильная мать)
     
v- Мать в условиях лишения свободы    
     

 

Прогноз типа материнского отношения

Все три фактора, представленные в таблице, дают некоторые корреляции при их взаимодействии, которые позволяют прогнозировать тип материнского отношения к ребенку. Так, мать, родившая своего ребенка в условиях лишения свободы, вряд ли способна развить прирожденную ей чувствительность, сензитивность с такой же легкостью и естественностью, как это могло бы быть в условиях благополучной любящей семьи рядом с любимым и любящим мужем.

Кроме того, матери, находящиеся в заключении, редко оказываются замужем. На свободе их редко ждут полные родительские семьи. Некоторым по выходе на свободу некуда преклонить голову — ни жилья, ни работы.

Суровое настоящее и неясное будущее не содействуют нормальному развитию адекватной материнской позиции.

Ребенок — объект манипулирования

В условиях лишения свободы мать может использовать своего ребенка как объект манипулирования, с целью решения своих повседневных задач. Здесь определенно снижена ценность ребенка.

Ребенок — сверхценный субъект

В других, менее типичных для условий заключения, весьма редких случаях, мать ставит ребенка в позицию сверхценного субъекта, что безусловно будет портить ребенка и разрушает личность самой женщины.

Ребенок пассивной матери

Наконец, есть матери пассивно плывущие по течению заданных обстоятельств, которые, не обретя чувства личности в себе, не ведают о ценности своего ребенка.

Все перечисленные позиции представляют собой неадекватный тип отношения к ребенку и материнству как социальной ценности.

В условиях системной депривации сложно быть матерью

В условиях лишения свободы, где женщина находится под прессингом строгого распорядка жизни, всегда лишена личного пространства, ограничена в личной собственности, весьма сложно создать условия для развития у нее материнских способностей. Однако есть некоторый эмпирический опыт оказания поддержки женщинам-матерям в условиях лишения свободы и есть научные основания для обсуждения возможности организации условий развития материнской позиции у женщин, имеющих детей в условиях лишения свободы.

(Продолжение следует)


  1. Работа выполнена в рамках программы «Penal reform international» 2002 года.
  2. «В пробирке» (лат.)
  3. Здесь мы рассматриваем лишь отношения-позиции развивающейся девочки — будущей матери. Та же модель существует и для мальчика, но тема этой статьи не требует специального обсуждения диадно-триадных отношений онтогенетического развития мужчины.
  4. В ЖХ-385/2 — Карта индивидуальной воспитательной работы с осужденными; в УУ-163/5 — Тетрадь индивидуально-психологического изучения личности осужденного.

  1. Гуревич А.Я. Ментальность //Опыт словаря нового мышления / Под ред. Ю. Афанасьева и М. Ферро. М., 1989. С. 454—456.
  2. Rav J. Der Mensch is jetzt Mitspieler der Evolution geworden // FAZ, 19 mai 2001.
  3. Habermas I. Die Zukunft der menschlichen natur. Frankfurt am Main, 2001.
  4. Женщины в российской тюрьме. Сб. материалов / Составитель Л.И. Альперн. М., 2001.
  5. Альперн Л.И. Тюремные архивы как материальные свидетельства жизни. Индекс: Досье на цензуру. М., 2001. № 14.
  6. Женские тюрьмы Европы / Сост. и пер. с англ. Л.И. Альперн. М., 2002.
  7. Факторы ресоциализации женщин, отбывающих наказание в местах лишения свободы. Материалы семинара 17—19 января 2001, г. Орел. М., 2002.
  8. Хвостов А.А. Моральное сознание преступников и законопослушных граждан в сравнительном измерении // Развитие личности. 2002. № 3. С. 91—102.
  9. Там же.
  10. Мухина В.С. Проблемы генезиса личности. М., 1985.
  11. Мухина В.С. Пожизненные заключенные: мотивация к жизни // Развитие личности. 2002. № 3. С. 51—60. № 4. С. 100—114.
  12. Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995.
  13. Kautsky B. Teufel und Verdammte. Zurich, 1996.
  14. Thygesen P., Kieler J. Famie Disease in Grman Concentration camps etc. Kopenhagen, 1952.
  15. Frankl V. Logotherapie und Existenzanalyse. Munchen, Zurich, Piper, 1987.
  16. Франкл В. Психолог в концентрационном лагере // Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990. С. 130—156
  17. Cohen E.A. Human Behavior In The Concentration Camp. L., 1954.

 

 

«Развитие личности» // Для профессионалов науки и практики. Для тех, кто готов взять на себя ответственность за воспитание и развитие личности